Исследование древесной растительности, сформировавшейся на постагрогенных землях, направлено на оценку ее ресурсного потенциала с целью возможного вовлечения в лесное хозяйство. Ключевым индикатором продуктивности таких территорий служит надземная фитомасса, анализ которой позволяет определить объем депонированного углерода, что имеет особую значимость в контексте глобальных климатических изменений. Работа выполнялась на заброшенных сельскохозяйственных угодьях Гатчинского района Ленинградской области. В настоящее время для данного региона отсутствуют комплексные и достоверные данные о динамике формирования древесной биомассы на бывших сельхозземлях. Объектами изучения выступили молодняки естественного происхождения, сформированные хвойными и лиственными породами, и искусственные насаждения сосны и ели. На каждой пробной площади отбиралось от 7 до 9 модельных деревьев с замером их диаметра и высоты ствола. Отобранные деревья разделялись на фракции – ствол, ветви, хвою – для определения их массы. На основе этих взвешиваний с помощью регрессионного анализа разработаны уравнения, позволяющие рассчитывать массу отдельных фракций. Построенные модели характеризуются высокими коэффициентами детерминации, однако точность расчетов, особенно для крон, ограничивается значительной морфологической изменчивостью деревьев в фазе активного роста. Анализ распределения фитомассы по фракциям выявил, что у сосны и ели наибольшая доля массы сосредоточена в стволовой части. Наименьший вклад у сосны приходится на ассимиляционный аппарат, а у ели – на ветви. Расчет, выполненный с применением полученных уравнений, показал, что на данной сукцессионной стадии максимальный запас надземной фитомассы на единицу площади характерен для сосновых молодняков. Результаты исследования не только значимы для лесоводственного планирования, но и указывают на потенциал использования такой древесины в качестве сырья для производства технологической щепы и биотоплива.
This research investigates the resource potential of woody vegetation colonizing former agricultural lands, assessing its feasibility for integration into sustainable forestry. A critical metric for evaluating such ecosystems is aboveground phytomass, which also serves as a proxy for estimating carbon sequestration – a factor of paramount importance amidst global climate challenges. The study was conducted on abandoned farmlands within the Gatchina district of the Leningrad region, focusing on young, naturally regenerated stands and artificial plantations. On permanently established sample plots, a complete census was performed for the dominant native conifers: Scots pine (Pinus sylvestris) and Norway spruce (Picea abies). To quantify standing phytomass and develop allometric models, 7 to 9 representative trees per species were felled. Each tree was fractionated into its components (stem, branches, and needles), with each fraction weighed separately. These detailed measurements provided the basis for regression analysis, yielding species-specific equations for predicting the biomass of individual tree compartments. Although the derived models exhibit high coefficients of determination, predictive accuracy – particularly for crown components – is constrained by the pronounced morphological variability inherent to actively growing young trees. Analysis of biomass allocation revealed that for both species, the stem constitutes the largest reservoir of mass. The relative contribution of the assimilation apparatus (needles) was lowest in pine, whereas in spruce, branches represented the smallest fraction. Application of these allometric equations indicates that at this early successional stage, young pine stands store the maximum aboveground phytomass per unit area. Comprehensive, long-term data on woody biomass accumulation in post-agrogenic landscapes remain scarce for this region. The findings are therefore significant for advancing regional forestry strategies and highlight the potential of this biomass as a feedstock for industrial wood chips and bioenergy production.